История белорусскоязычного минского сомелье, который знает 8 языков и вернулся из Женевы, чтобы поднимать культуру в Беларуси
В минском ресторане на Интернациональной работает человек, который мог бы стать героем фильма Уэса Андерсона. Он цитирует японских драматургов в оригинале, свободно переходит с французского на сербский, а гостей встречает на родном белорусском языке. Олег Грубич оставил зарплату в 8 тысяч долларов в Швейцарии, чтобы работать в своём городе. Его историю рассказывает Onliner.
Вечер в минском ресторане. Публика собралась интернациональная: за одним столиком сидят швед с белоруской, за другим — компания французов, чуть дальше — поляк. К гостям подходит сомелье, чтобы помочь с выбором напитков. И с каждым разговаривает на его родном языке. «Олег, ты что, прикалываешься?» — удивляется литовец, который знает русский. Он с таким сервисом еще не сталкивался. Но Олег не шутит — просто знает восемь языков. А еще он жил в Японии и Швейцарии, но решил вернуться в Беларусь, чтобы поднимать на новый уровень обслуживание в заведениях и винную культуру.
«Я обожаю Минск, он обалденный!»
«Добрый день! Сделать вам кофе или чай?» — встречает Олег Грубич.
Затем интересуется, на каком языке ему лучше разговаривать во время интервью: на русском или на белорусском. Своим основным он выбирает второй. На нем и останавливаемся.
Мы пришли в ресторан «Чайный пьяница» (мужчина уже седьмой год работает здесь сомелье), но кажется, что попали в фильм Уэса Андерсона. Внешний вид, мимика, манера говорить — все в нашем герое выглядит очень кинематографично, при этом живо и естественно. Харизмы и актерского мастерства Олегу не занимать.
С первых минут мы узнаем об одном из главных увлечений белоруса — японской драматургии.
— Родители воспитывали меня в огромном уважении и любви к литературе. У нас дома была большая библиотека. На ее полках стояли художественные произведения, научные сборники, книги по истории и культуре разных стран, в том числе Японии. Эти издания всегда стояли на самом верху. Но я был любопытным парнем, мне обязательно нужно было до них добраться.
Так я узнал о японской драматургии, и она стала для меня настоящим открытием! Ведь там все совсем не так, как мы привыкли. Настолько неизведанная и удивительная для белорусов сфера! Просто другой мир, как бы банально это ни звучало.
Олег родился в Минске в семье медсестры и инженера, которые не придерживались классического советского сценария «дом — работа — дача». Родители мальчика занимались в просветительских и исторических кружках, увлекались краеведением. Любознательность, широкий кругозор, любовь к своему городу передались от них и сыну.
— Я обожаю Минск, он обалденный! Мне нравится наша серая, но такая классная и добрая городская традиция, где сочетаются тысячи людей и несколько национальностей. Здесь рядом живут славяне, евреи, мусульмане, татары… Фантастика! Я считаю, что такое многокультурье — настоящее сокровище. Родители тоже направляли меня в эту сторону: «Чем больше узнаешь, тем лучше. Расширяй горизонты, открывай новые двери, чтобы стать богаче. И обязательно делись своими знаниями с другими».
«Актер должен работать 48 часов в сутки, а меня хватало только на 3»
Олег пошел в школу с театральным уклоном и в восьмом-девятом классе окончательно понял, что хочет связать свою жизнь с театром.
Он поступил в Белорусскую государственную академию искусств, где продолжил изучать драматургию. Особенно восхищали парня сербские и японские пьесы — настолько, что хотелось читать их в оригинале. Он, собственно, это и делал, постепенно осваивая новые языки.
— Еще в школе мы готовили что-то вроде курсовых работ. И моей любимой темой было творчество Тикамацу Модзаэмона — великого драматурга, которого еще называют «японским Шекспиром». Я был настолько одержим его сюжетами и персонажами и вообще театральной культурой, что куда мне еще было идти после одиннадцатого класса, кроме Академии искусств? И надо сказать, что мне очень повезло с преподавателями. Это было важное и ценное время.
Однако актером Олег так и не стал — говорит, из-за того, что он слишком ленивый. Конечно, в это сложно поверить, учитывая тот факт, что наш собеседник знает восемь языков, а именно русский, белорусский, немецкий, французский, японский, сербский, польский и английский (ну и еще немного литовский). К тому же большую часть жизни Олег увлекается японоведением. Именно это обстоятельство в свое время привело студента-театрала сначала в Польшу, а потом и в саму Японию.
— Актер должен работать 48 часов в сутки, а меня хватало только на 3. Я был скорее теоретиком курса, все время читал, исследовал сведения. Мне хотелось более основательно изучать культуру, философию и традицию Японии… Но в наших учебных заведениях на тот момент не было факультета японистики, а в Варшавском университете был. Так я попал в Польшу — идя за своим увлечением.
— Но как же вы выучили столько языков и что помогает их не забывать?
— Это получилось естественным образом, благодаря учебе в разных университетах и общению с носителями. Что касается поддержания уровня, то тут помогает то, что я занимаюсь переводами, а также читаю иностранную литературу в оригинале. Да и вообще люблю путешествия — там всегда можно попрактиковаться.
«Символом моей дорожной карты всегда была литература»
В Варшаве Олег познакомился с такими же одержимыми филологами и японоведами, благодаря которым у него появилась возможность съездить на стажировку в Японию.
— Надо сказать, что я не был захвачен самой этой страной, мне хотелось приобщиться именно к ее культуре. И конечно, лучше всего делать это в естественной среде.
Для своего дальнейшего обучения Олег выбрал город Хакодате. И сделал это неслучайно: именно там когда-то жил и работал первый консул Российской империи в Японии Иосиф Гошкевич. Он был составителем первого японско-русского словаря и в целом внес огромный вклад в развитие японистики. Сам, кстати, был родом из Островецкого района, то есть наш земляк.
— Символом моей дорожной карты всегда была литература. Помню, как читал книгу «Одиссей из Беларуси», посвященную жизни и деятельности Иосифа Гошкевича. И выяснилось, что точно неизвестно, где он похоронен… И мне стало интересно узнать больше об этом дипломате. А сделать это возможно было именно в Хакодате, потому что там в местных архивах есть сведения о его жизни.
Что общего у Японии и Беларуси
За те полгода, что Олег провел в Японии, он сотрудничал с научным издательством и журналами, исследовал наследие Иосифа Гошкевича, переводил пьесы театров ногаку, кабуки и современную драму сингэки. Он успел глубоко погрузиться в историю национального театра и культуру этой страны и, более того, увидел в ней общие черты с нашей, белорусской.
— В пределах Японии есть отдельный народ — айны. И в рамках своей культуры они отмечают праздник медведя — Ёцоманэ. В Беларуси тоже есть подобное — Комоедица. Есть у японцев и кукольный театр бунраку, традиция которого напоминает нашу батлейку.
А знаете, как по-японски будет звучать слово «сад»? Нива! А по-белорусски так называется засеянное поле. Не то же самое, конечно, но где-то рядом.
А вот друзей среди местного населения Олег не нашел. По словам мужчины, к иностранцам японцы относятся настороженно. Они воспринимают туристов как данность, не грубят им, вежливо улыбаются, но особой гостеприимностью эта нация не отличается. Зато всегда рады друг другу там приезжие. Они легко знакомятся и быстро сближаются.
— Был там такой бар со своей файной спецификой: туда приходили мигранты, которые уже какое-то время живут в Японии. Там я познакомился со многими классными людьми и наконец нашел друзей. Нас собралась целая компания: девушки из Петербурга и из Одессы, ребята из Женевы. Мы обсуждали все на свете, смеялись, пили вино — хорошо проводили время.
Когда стажировка Олега подходила к концу, те самые ребята из Женевы предложили ему работу в межкультурном центре в Швейцарии. Это было заманчивое предложение — и по деньгам, и по развитию. От поездки Олег получил даже больше, чем ожидал. У него появилась новая страсть — виноделие.
«Я тогда обалдел! И подумал, что хочу сам рассказывать так про вино»
Женева находится в западной части Швейцарии, рядом с границей Франции. Там рукой подать и до Бургундии — региона, который считается центром французского виноделия. Как-то, путешествуя по этим местам, Олег с друзьями объехали множество винных домов. И конечно же, дегустировали напитки от разных производителей. Тогда нашему герою открылся еще один удивительный мир.
— Я до этого даже не мог представить, что вино может быть настолько разным: красное, розовое, белое, даже оранжевое. Представьте себе: на этой территории куда ни глянь — повсюду виноградники. Мы были очень впечатлены.
Но больше всего Олегу запомнились даже не дегустации, а человек, который проводил одну из них.
— Однажды мы приехали в винный дом в Безансоне. Там нас встретил очень приятный сомелье — на вид ему было лет 200. Но как уверенно и достойно вел себя этот месье! Он помогал нам выбирать вино, разговаривал интеллигентно и просто, без всякого пафоса, относился к гостям с уважением. Давал советы: «Возьмите кусочек груши, пожуйте и только потом попробуйте шардоне». И действительно, вкус открылся совсем иначе.
Я тогда обалдел! И подумал, что хочу сам рассказывать так про вино, только на своей родине, в Беларуси.
Тот случай подтолкнул белоруса пойти учиться в винную школу в Бургундии. После ее окончания он несколько лет работал сомелье в ресторанах Швейцарии, но потом, как и хотел, вернулся в родной Минск и уже седьмой год работает в ресторане на Интернациональной.
«В Женеве почти все мои коллеги были возраста 30+ и преимущественно мужчины»
Своей нынешней жизнью Олег полностью доволен: он обожает разговаривать с клиентами о вине, ему нравятся коллеги и сама атмосфера ресторана. Аккуратно спрашиваем, не смущает ли его то, что в 40 лет (а Олегу именно столько) он работает в сфере гостеприимства: все же, в отличие от Европы, в минских ресторанах чаще всего обслуживанием занимаются студенты.
— Наоборот, я этим горжусь! Нас формируют не обстоятельства, а наше отношение к ним. А то, что некоторые считают, что работа в ресторанах, барах и кафе скорее какая-то халтура или подработка, чем что-то серьезное… Это даже не вина посетителей. Сам персонал часто влияет на такое восприятие. Если ты не уважаешь сам себя, чего ждать от других? В Женеве, например, почти все мои коллеги были возраста 30+ и преимущественно мужчины. И там это в порядке вещей. К тому, кто любит людей и свое дело, будут относиться с уважением. В противном случае в сфере гостеприимства нечего делать.
Олег также признается: ему очень повезло с командой, здесь все на одной волне.
— Здесь, в «Чайном пьянице», мы чувствуем себя хозяевами в лучшем смысле этого слова. Соответственно, те, кто к нам приходит, — это наши гости. Поэтому и я, и мои коллеги стремимся не только обеспечить людей вкусной едой и качественными напитками, но и создать атмосферу, подарить эмоции.
— А как отличается работа в учреждениях Швейцарии от работы в белорусских ресторанах? Наверное, там она лучше оплачивается, да и чаевые более существенные…
— Все это так. В Швейцарии сомелье в среднем может зарабатывать $8 тыс., в Беларуси — около $1,5 тыс. Но там нет такой искренности и сервиса, как в нашей стране. В Женеве персонал больше зажат в рамки. Там я должен был подходить к гостям очень церемониально, деликатно, следить за тем, в какой руке у меня бутылка, а в какой полотенце… Например, мне было бы неловко сделать вот так…
Тут Олег срывается с места и взволнованно начинает искать что-то среди стеллажей с бутылками: «Где же оно, где… А, вот, нашел!» Сомелье показывает нам свою находку.
— Вот израильское вино! Достаточно трудно было достать его и привезти в Беларусь. И вот если я разговариваю с гостем и понимаю, что этот (или какой-то другой) вариант сейчас идеально подойдет к состоянию или настроению человека, то могу таким же образом побежать искать бутылку. А в Женеве я бы так уже не сделал. Не то чтобы там это запрещено, но мне было бы дискомфортно вести себя так.
Что касается самих гостей, то, как отмечает Олег, разница между нашей публикой и европейской тоже есть.
— Швейцарцев, например, очень трудно чем-то впечатлить. Они могут заказать бутылку вина за $13 тыс., выпить вино за вечер, и в этом для них не будет ничего особенного. А чтобы такое случилось в Минске, то, наверное, уже бы весь город знал (смеется. — Прим. Onlíner). Но дело не только в финансовых возможностях, а еще и в самих людях. Наш народ менее избалован и более душевный — белорусам интересно пробовать новое, они легко идут на контакт.
— Как посетители минского ресторана реагируют на вашу «белорусскоязычность»?
— В основном все относятся к этому хорошо. Если просят перейти на русский язык — без проблем. Могу и на польский, французский (дальше не будем перечислять. — Прим. Onlíner). А бывает и наоборот: когда люди слышат, что я разговариваю по-белорусски, тоже начинают говорить так. И это очень приятно.
Олег не отрицает: после возвращения в Беларусь его доход существенно упал. Но это его не огорчает, потому что главное в том, что он видит смысл в своей работе.
— В нашей стране нет гор или морей, но здесь невероятная природа. И у меня столько мест силы на родной земле! Ну и, конечно, главное — это люди. Я очень люблю своих друзей и коллег. Несколько раз меня пытались хантить другие владельцы ресторанного бизнеса, предложили больший заработок. Но я знаю, что в другом месте я не буду так счастлив, как здесь. Кроме того, я продолжаю заниматься переводами. Короче, мне всего хватает.