Во время рассмотрения уголовного дела бывшего гендиректора минского «Динамо» Максима Субботкина тот обвинил Владимира Бережкова в лжесвидетельствовании.
«Как ты с этим будешь теперь? У меня же маленькие дети, тебе они сниться не будут? Кого следующим посадишь, Володя? Румаса? Сафарьяна» — говорил Бережкову Субботкин.
После этого с претензиями к Бережкову выступили родственники обвиняемого. Отец, жена и брат прошли за ним по коридору, в дело пришлось вмешаться охране. Отцу Максима Суботкина стало плохо, пришлось вызывать скорую помощь.
На ситуацию Владимир Бережков отреагировал постом на своей странице в фейсбуке.
«Так тяжело еще не молчалось, — написал Бережков. — Понимаю, что многие разочарованы и ждут от меня оправданий, хотя бы ответа на дерзкое и бессовестное обвинение в лжесвидетельстве. Кто-то в подробностях описал, как краснели мои уши (не видеть мне их как своих друзей на этом процессе), но никто не обратил внимания, с каким усердием и настойчивостью защита Суботкина старалась помешать оглашению моих показаний, данных в ходе досудебного следствия.
Мне и самому не хотелось публичной грязи, но уж точно ведь очевидно всем: протоколы допросов по определению не могли явиться сюрпризом для устроителей шоу в зале суда.
Ведь все стороны процесса ознакомились с делом до начала его рассмотрения, а Субботкин — еще в декабре-январе — вместе со мной за одним и тем же столом, который мы делили тогда пополам за одной решеткой. И временами даже следователь оставлял нас на короткое время, возможно, в надежде на проявление тех же эмоций. Но тогда их ни у кого не было, там, зимой на Володарке, мы оба надеялись на выход на волю. И Максим с присущим ему бобруйским оптимизмом не говорил мне тогда о кошмарах с его детьми, а лишь лукаво подмигивал: «Володя, не переживай, все будет хорошо».
И это несмотря на всю мою правду…
Да, я говорил правду не всю. Равно как не все важные для понимания картины документы огласил господин обвинитель. По большому счету всю правду не знаем даже мы с Суботкиным, хотя у каждого из нас она теперь своя, противоречивая и противоположная. Но право слово: не я изначально посадил Суботкина, не я его потянул за собой в тюремный омут — все ведь с точностью до наоборот. Это факты. Но вот откровение: кабы знал я заранее хотя бы часть из того, что впервые открылось мне при знакомстве с этим общим нашим уголовным делом, точно избежал бы надвинувшихся тюремных бед и сумы наносного позора. Просто не было бы в моей биографии заступа в это дерьмо.
И все же молчу… Ненавижу его, но молчу. Да, из опасения навредить себе и своей семье, другим важным для меня людям. Но теперь еще — в первую очередь — из чувства жалости и сострадания к этому хитрому животному. Мы всегда в ответе за тех, кого приручили…
Думаю, надеюсь, буду жив и силен, когда получу моральное право честно и прямо ответить на все нарастающие по ходу этого печального шоу вопросы, но первым и необходимым условием для выхода из обета молчания должен стать выход на свободу всех фигурантов дела. Я этого искренне хочу».
В комментарии «Нашей Ниве», Бережков сказал, что не хочет уточнять, именно ли Суботкина назвал «хитрым животным».
«Месяцами в кабине, на себя забил. И стал спрашивать: может, жена тоже будет работать?». Почему эмиграция разбивает семьи и что делать, чтобы все исправить3434
Комментарии