Смена режима в России и куда придет Трамп? Историк — о новом мировом порядке и прогнозах на 2026 год

Кто пишет историю войн

— Откуда взялось представление о том, что историю пишут победители? И действительно ли это так

— Готовясь к интервью, я спросил чат GPT о том, откуда идет эта мысль. Чат как-то засомневался. Иногда это выражение приписывают Черчиллю, но на самом деле он говорил другое — «история будет доброй ко мне, потому что я намерен писать ее сам».

Наиболее очевидный пример того, что историю пишут победители — мир, сформированный историей Второй мировой войны. Победители действительно контролируют нарратив, в том числе на законодательном уровне. Причем я считаю, что такая оценка нацизма, является абсолютно правильной.

 Но это не значит, что единственные, кто пишут историю — это победители. Иначе не появились бы мемуары немецких военачальников времен Гитлера, не появились бы мемуары немецкой журналистки Марты Гиллерс «Женщина в Берлине», документирующие события во время падения Берлина. Так что даже в этом случае, определение, что только победители пишут историю, является ошибочным.

 Приведу пример Фукидида. Собственно, Пелопоннесская война описана человеком, который воевал на стороне проигравших. И мы имеем на сегодня наиболее известную в мире историю войны написанную фактически проигравшим.

Победители контролируют нарратив только в течение какого-то периода времени. Но если есть альтернативная версия, она может в конце концов оказаться более влиятельной.

 — Относительно гранд-нарратива со Второй мировой все более-менее понятно. Но что происходит с историей войн, которые не заканчиваются капитуляцией одной из сторон?

 — Думаю, что в исторической перспективе идёт война за то, кто будет контролировать нарратив. В первую очередь на территории Украины. Мы видим сегодня на оккупированных украинских территориях введение российских учебников, изъятие, сожжение или уничтожение украинских книг. То есть превращение украинцев в россиян не только в политическом, а также и в культурном смысле.

Другое поле битвы — это восприятие этой войны за пределами России и Украины.

Сегодня в западном мире доминирует нарратив о том, что агрессия России — это нарушение международного права и неспровоцированная атака на другое государство. Но параллельно существует другой: о том, что это НАТО, Запад провоцирует Россию и несет за это ответственность. Он находит поддержку и среди левых, которые традиционно смотрят на США как на империалистическое государство, и среди правых, которые считают, что изоляционизм должен быть определяющим. Не говоря уже о странах Глобального юга, где антиимпериализм понимается как антизападная идеология.

От того, чем закончится война, будет зависеть очень многое в исторически короткой перспективе. Мир вынужден будет иметь дальше дело с тем, кто сможет убедить себя и других в том, что победил.

— Вы уверенно употребляете слова «победа», «поражение». На самом деле сегодня, когда боевые действия в активной фазе, мало кто способен определить параметры победы для Украины. Интересен ваш взгляд на это.

— Мы не знаем, как закончится война. Но глядя на то, что происходит сегодня, я думаю, что после прекращения активных боевых действий Украина и Россия провозгласят свою победу.

Я также убежден, что рано или поздно с обеих сторон усилятся поиски врагов среди своих: кто сдал Крым, кто допустил уничтожение крейсера «Москва», кто допустил удары по Москве, кто допустил полную западную изоляцию и заморозку российских активов. Этот поиск виновных будет продолжаться и усиливаться.

 Думаю, что даже при потере территорий сохранение государственности является для Украины исторической победой.

 Для России это гораздо более сложная тема. Считаю, что в среднесрочной перспективе там будут оценивать эту войну как проигрыш. Но оценки будут меняться в зависимости от политических циклов самой России. Исторически это не демократическая страна. Единственная возможность коррекции курса и соответственно нарративов — смерть лидера и какое-то межцарствие после этого, как это произошло с «оттепелью» времен Хрущева.

 Если Россия выйдет победителем в этой войне в своих глазах и глазах мира, конечно, имперские тенденции с точки зрения писания, переписывания истории будут усилены.

Трамп и новый старый мировой порядок

— Сегодня всё чаще можно услышать о смерти «коллективного Запада» и формировании нового мирового порядка имени Трампа. Два вопроса: действительно ли он новый и действительно ли это мировой порядок, а не мировой хаос?

— Здесь есть некоторые забытые, но традиционные ходы, и есть новый фактор.

Из того что было, это, условно говоря, возвращение к реалиям Холодной войны. Мир снова начинает делиться на явно очерченные сферы влияния. В рамках этих сфер великие державы фактически имеют карт-бланш наводить порядок так, как они считают нужным. Вспомните, Советский Союз вводит войска в Венгрию, Чехословакию, Запад протестует, но это не меняет реальность. С другой стороны США с Британией в 1953‑м делают переворот в Иране, поддерживают диктаторские режимы в Латинской Америке и в Азии, чтобы не допустить туда коммунизм.

Столкновения двух мировых центров влияния происходят, так сказать, в «серых зонах», или там, где происходят революции снизу. Украина в данном контексте — это как раз стык между западной сферой влияния и теми структурами, которые Россия создает вокруг себя.

2025‑й год поставил знак вопроса, является ли это движение в направлении биполярного мира или в направлении многополярности, где США играют отдельную роль от Европы. Это и есть новый фактор — раскола в западном лагере. Раскол новый не только в том смысле, что Америка возвращается или пытается вернуться к изоляционизму. 

 Новое то, что Америка в лице Трампа и его администрации бросает вызов политический, идеологический Европе и выдвигает территориальные претензии к одной из европейских стран. Вот это новое, и это чрезвычайно угрожающее для единства Запада.

— Такое впечатление, что стратегия многих политиков в Европе — президентство Трампа надо пережить, как стихийное бедствие. Действительно ли Трамп запустил необратимые изменения? В истории США и до него было немало, скажем так, эксцентричных фигур.

— Трамп не был бы избран президентом, если бы его риторика, образ поведения не соответствовали запросам в американском обществе. Эти запросы более-менее совпадают с тенденциями, которые мы видим в частности в Европе. Тот же Brexit, волна популизма, рост популярности ультраправых партий. Это реакция мира на действительно большой либеральный сдвиг — тот самый «конец истории» после 1991 года и волны эмиграции.

То есть, не Трамп меняет мир, а Трамп появился, потому что мир изменился. Мир порождает Трампа, а Трамп как наиболее заметный политик этого направления меняет мир дальше, говоря вещи, которые десятилетиями были табуированы.

Если вернуться к теме войны, Путин — это прежде всего вызов для Украины, Трамп — вызов для Европы. Сегодня Европа и Украина оказались в одной лодке. 

Мир меняется, но и Трамп меняет мир как лидер самой влиятельной страны, говоря вещи, которые были абсолютно табуированы в западной политической культуре. Это не только о зонах влияния, но и о том, как он трактует те же расовые или гендерные вопросы — такая риторика не могла присутствовать в публичном пространстве на протяжении нескольких десятилетий.

Так что да, здесь история про курицу и яйцо — что было первичным. Мир рождает Трампа, а Трамп как наиболее, так сказать, заметный и подсвеченный политик этого направления, меняет мир.

— Что Украина должна сделать, чтобы остаться в этой лодке, несмотря на то, какие и где будут изменения?

— Первая задача — это выжить, потому что если нет Украины, лодка становится намного меньше. Также очень важно для Украины продемонстрировать, что она может дать ей. И это как раз, к сожалению, опыт войны. Европа имеет сегодня единственную боеспособную армию — украинскую. Становится понятным, что НАТО не готово отвечать на том уровне, на котором отвечает Украина. Европа сейчас не может себя защищать, она вынуждена помогать Украине это делать.

Гарантии безопасности и выборы

— Есть ли в истории примеры эффективных гарантий безопасности?

— Абсолютных гарантий не существует. Они настолько сильны, насколько их выполнение соответствует национальным интересам стран-гарантов и насколько агрессор верит в их реальность.

Если Европа решит, что лучше воевать с Россией на территории Украины, чем на территории Польши или Германии, такие гарантии могут стать реальностью. Со стороны США это маловероятно: любое американское правительство будет избегать прямой конфронтации с ядерной Россией.

Что принесёт 2026 год

— Что 2026‑й принесёт миру и Украине?

— Ясно, что российско-украинская война закончила период «конца истории». Многое будет зависеть от того, подкорректируют ли выборы в Конгресс изоляционистскую позицию США (шансы на это 60 на 40%). Также важно, усилится ли суверенизация Европы.

Но больше всего будет зависеть от того, куда пойдет война в Украине. Худшее, что может произойти, это прорыв россиян, который подорвал бы не только стабильность фронта, но стабильность украинского общества. Очевидно, что война затянулась, исчерпанность ощущается и в Украине, и в России.

— Какие события этого года вас бы удивили?

— После назначения Буданова в Офис президента, захвата Мадуро, я не знаю, сможет ли меня что-то сильно удивить в этом году. Но, думая о надеждах, скорее, чем о планах и расчетах, самой большой неожиданностью, которую я хотел бы получить, это смена режима в России.

• 19
• 1
• 0
• 1
• 0
• 0
• 0
• 0