Действительно ли в сегодняшних реалиях адвокат в Беларуси выполняет роль почтальона? Отвечает адвокат Лепретор

По словам Дмитрия Лепретора, адвокатура в то время, когда он в нее пришел, была довольно закрытым институтом, в котором большую роль играли родственные связи. Среди коллег было достаточно много детей сотрудников прокуратуры, судебной системы, дочерей судей Верховного суда. Считалось: если у тебя родители юристы, ты уже что-то понимаешь в этом. Как вспоминает мужчина, первый вопрос, который ему задали при приеме, был: «А кто ваши родители?».

«А у меня отец на заводе работал, мать в роддоме, младший медицинский персонал. (…) Я ответил, что родители не связаны с юриспруденцией, я юрист в первом поколении», — вспоминает Лепретор.

По его словам, более поздние изменения в закон об адвокатуре «приоткрыли доступ в профессию так называемым «юристам-хозяйственникам»», которые смогли получать адвокатские лицензии в упрощенном порядке.

Почему адвокаты избегают политических дел?

Отвечая на вопрос о том, почему многие защитники сейчас избегают политически мотивированных кейсов, Лепретор отмечает, что людьми движет страх за собственное будущее. Как минимум шесть адвокатов сейчас находятся за решеткой.

«Это пример того, что может быть, если ты осуществляешь профессионально свою деятельность как адвокат, идешь в защиту бескомпромиссно».

Как доказывает юрист, сейчас в адвокатуре наблюдается недобор. Молодые выпускники вузов видят эти примеры и не хотят идти в профессию, хотя раньше она считалась очень престижной.

«Люди боятся. Зачем рисковать своей карьерой, по сути, своей жизнью? Для чего? Если можно тихонько работать юрисконсультом?» — объясняет Лепретор.

Гонорары адвокатов

Что касается доходов в профессии, то тут существует колоссальная разница. По словам Дмитрия, есть те, кто ведет дела крупных корпораций и, соответственно, получает «достаточно неплохие гонорары и зарплаты». При этом он объясняет, что у адвоката нет фиксированной зарплаты как таковой — только то, что он получил по факту выполненной работы.

Известный адвокат может зарабатывать в Беларуси и 10 000 долларов в месяц. Но тогда могут возникнуть вопросы у налоговой инспекции или органов адвокатского самоуправления.

Раньше адвокату, чтобы получить чистыми условную 1000 рублей, нужно было заработать 2000 рублей, так как большой процент уходил на содержание коллегии, аренду, технику. Потом ввели фиксированный взнос, что немного повысило достаток адвокатов, работавших в адвокатских бюро. Как и другие граждане, адвокат платит подоходный налог и делает взносы в Фонд социальной защиты населения.

Как рассказывает Дмитрий, поскольку в частных адвокатских бюро и у адвокатов-индивидуалов финансовая отчетность была более гибкой, возникали слухи о том, что адвокаты — это не просто защитники, а инструменты для финансовых махинаций. Мол, через них бизнес просто отмывает деньги: перечисляет якобы за консультацию, а на самом деле просто выводит средства из фирмы.

«Я не знаю таких примеров, чтобы был какой-то скандал в адвокатуре, но слухи и разговоры ходили», — замечает Лепретор.

Относительно высоких гонораров адвокатов в Беларуси Дмитрий замечает, что такая работа стоит дорого во всем мире. Например, в Польше час работы может стоить и 140 евро, и 200 евро.

«Нужно понимать, что адвокат — это не лампочка, которая включается, и вот он адвокат, а потом выключается, и он перестает им быть. Это достаточно высококвалифицированный труд с точки зрения твоих знаний, умений, навыков в профессиональной части. И плюс ко всему ты проживаешь часть своей жизни со своим клиентом. Это требует компенсации», — доказывает Лепретор.

Адвокат не почтальон

В сегодняшних реалиях Беларуси, когда суды явно зависимы, а приговоры известны заранее, не превращается ли защитник в обычного почтальона, который просто обеспечивает связь между семьей и обвиняемым? Дмитрий Лепретор с такой трактовкой категорически не согласен:

«Независимо от того, какая судебная система, объем оказанной помощи не меняется. Более того, с учетом этих особенностей он может кратно возрастать. Одно дело, когда ты в справедливой судебной системе обжалуешь задержание либо содержание под стражей, ты на что-то рассчитываешь и в первой инстанции можешь это остановить.

Здесь же тебе придется долбиться. Понятно, что в большинстве случаев это может быть не очень эффективно. Но что делать? Это работа, и она должна оплачиваться».

«Я слышал, и не раз: «Что вы можете сделать? Вы только почтальоны, только передаете, как дела и что там нужно — какие-то носки, трусы, овощи, таблетки». Но, во-первых, это уже немало — с учетом тех обстоятельств, которые есть сейчас в Беларуси.

Плюс ко всему, адвокат, помимо того, что оказывает профессиональную юридическую помощь и сопровождение по делу, проживает с этим клиентом часть своей жизни. И не самую легкую часть для клиента.

Это поддержка моральная, это понимание твоего клиента, что он прав, что о нем не забыли, что о нем помнят. Что есть человек, который о нем заботится и в этом плане тоже его сопровождает, что он сидит на всех следственных действиях, и если что-то не так — внесет в протокол замечания. Пускай потом на эти замечания плюют, но это уже будет зафиксировано.

Адвокат составляет определенные документы, где точно транслирует ту правовую позицию, которую клиент согласовал. И это важно для людей — знать, что есть такой человек рядом».

Солидарность 2020-го

Лепретор вспоминает, что в 2020 году была сильная корпоративная солидарность. Адвокаты дежурили возле Окрестина сутками, оказывали помощь бесплатно. Это вызвало большое удивление у органов самоуправления. Даже тогдашний председатель Республиканской коллегии Виктор Чайчиц написал пост об этом в фейсбуке (хотя потом и удалил).

Юрист собственными глазами видел, в каком состоянии находились люди, которых выпускали из изолятора на Окрестина. Они приходили в палаточный лагерь волонтеров, а позже — в юридическую консультацию.

«Мы видели, сколько людей в это все попало. Это история, которая тянет на очень серьезную статью. Это не просто кто-то «превысил служебные полномочия» и не ту подпись куда-то не туда поставил. Более того, мы видели этот конвейер осуждения людей и этих судей, которые давали «сутки», когда перед ними стояли абсолютно избитые люди. [У судей] ничего не дрогнуло. (…)

Я знаю, что практически все юридическое сообщество возмущалось этим всем. Были и петиции по этому поводу, и вузы тоже об этом говорили, и адвокаты подписывали обращения. Было ожидание того, что хоть какую-то правовую оценку все это получит, но в итоге никто не понес никакой ответственности. Это ужасно», — делится воспоминаниями адвокат.

Павялічыць

Коррупция и договоры с системой

На вопрос, может ли адвокат как-то договориться с прокурором, передать деньги или замять дело, Дмитрий Лепретор отмечает, что никогда не был свидетелем того, чтобы адвокат договаривался за деньги. Ему самому никто такого не предлагал, однако он знает, что уголовные дела по подобным случаям всегда были.

«У определенной части общества есть такое искаженное представление, что адвокат может быть «несуном». Среди моих коллег я таких не видел ни одного. В моей профессиональной среде таких людей нет — я бы заметил, если бы такие истории случались», — доказывает Лепретор.

Что касается тех людей, которые вышли на свободу вне рамок законченных судебных дел, без полноценных судов и помилований, то, по мнению адвоката, такое случается в связи с компенсацией ущерба и раскаянием:

«Так называемое «ходатайство на имя президента» — там включается так называемый мультипликатор. И мы видим новости относительно нескольких миллионов, которые на бочку положены для того, чтобы человека освободить от уголовной ответственности. Такие случаи есть.

Люди сами ищут способ, если у них есть возможность, таким образом выйти на свободу. Либо предлагают такого рода сделки сами сотрудники правоохранительных органов, которые говорят: «Мы все понимаем, есть возможность — пожалуйста, пишите ходатайство, вот вам расчетный счет, пожалуйста, оплачивайте». И там Х2, Х3 бывает, даже Х4 — такие случаи были».

Относительно разговоров о том, что в Беларуси действует поставленная на поток государственная схема, по которой бизнесменов специально задерживают, берут у них огромные деньги и выпускают, Лепретор ответил, что у него не было клиентов, которые попали бы именно в такую ситуацию.

«У меня были коррупционные дела, где я выступал защитником, но вот этой части работы у меня никогда не было. Тут еще такой момент, что у нас законодательство очень гибкое, оно же меняется постоянно. И то, что раньше было можно, в какой-то момент становится нельзя.

Та же история с дроблением бизнеса, налоговые якобы преступления, которые на самом деле преступлениями не являются. Либо незаконная предпринимательская деятельность, которая по сути вполне себе законная… Такие случаи есть, и люди, которые попадают в такие обстоятельства, если у них есть возможность, пытаются решить, как выйти из этой ситуации с минимальными потерями для себя лично и для своего физического здоровья», — объясняет адвокат.

• 0
• 0
• 0
• 2
• 0
• 0
• 0
• 1