Вынесли приговор Полине Зыль — блогеру, которая стала нулевым пациентом дела Гаюна, так как у нее нашли ту самую ссылку от Мотолько
Девушка сама стала жертвой — сначала посадили за протесты, а теперь досудили еще и за Гаюна.
В конце марта 2026 года вынесли приговор 33‑летней Полине Зыль. За участие в «экстремистском формировании» ей дали три года колонии.
Однако пока неизвестно, какой окончательный срок получила девушка. Дело в том, что ранее ей уже давали год колонии за участие в протестах, но по сути она отбыла это наказание.
Администратор Гаюна в Беларуси
Волей судьбы именно после задержания Полины Полины закрутилось дело Гаюна — которое привело к арестам сотен белорусов.
После ареста Зыль силовики получили доступ к боту, куда присылали сведения информаторы мониторингового OSINT-проекта «Беларускі Гаюн». Инициатива была создана в 2022 году, когда Россия напала на Украину. Проект отслеживал военную активность российских и белорусских войск, опираясь на информацию от белорусов. Координировала его деятельность группа активистов во главе с Антоном Мотолько.
Как следует из скриншотов переписок, которые в прошлом году публиковали пропагандисты, активистка «Европейской Беларуси» Полина Зыль была одним из администраторов проекта. Скорее всего, единственным администратором, кто находился на территории Беларуси.
«Ну это опасно все. Я и так очень рискую тем, что человек, у которого доступ к боту — из Беларуси. Это нарушение всех возможных правил», — писал аккаунт, обозначенный как Антон Мотолько.
«Я то смоюсь, поэтому норм», — успокаивал его аккаунт Полины Зыль.
«Когда?» — сразу переспрашивал Мотолько.
«Может, мне в Литву уехать?» — рассуждала в ответ Полина.
Что было в дальнейшей переписке, неизвестно, однако в итоге Зыль осталась в Беларуси.
Непонятно, оставалась ли она по-прежнему администратором «Беларускага Гаюна» — вполне возможно, что в конце концов она отошла от проекта, когда полностью залегла на дно, опасаясь ареста за участие в протестах.
Халатность, приведшая к катастрофе
Фатальная техническая ошибка была в том, что ссылка с правами на вход в бот Гаюна, которую ей когда-то — видимо, еще в 2022 году — прислали, была бессрочная. Вряд ли об этом знала Зыль, вряд ли об этом помнил Мотолько, но тем не менее по ней и в 2025 году можно было зайти в бот и получить доступ ко всей информации.
Так в итоге и произошло. Когда в феврале 2025 года силовики задержали Полину и получили доступ к ее мобильному телефону, то смогли подключиться к боту и выкачать оттуда всю информацию. Они получили сообщения аккаунтов, которые писали в бот, а также их ID и имена пользователей.
Когда администраторы Гаюна заметили подозрительную активность, было уже поздно. У силовиков на руках осталась вся нужная им информация, чтобы начать одну из самых широкомасштабных репрессивных операций в истории Беларуси.
Две версии задержания
Полина Зыль. Фото: Вконтакте
Почему же вообще силовики пришли к Полине? Есть две версии насчет того, как развивались события. Однако они обе сходятся в том, что на момент задержания силовики не знали о ее причастности к Гаюну.
Первый вариант «Наша Ніва» уже подробно описывала.
Летом 2024 года арестовали работника Мозырского НПЗ Игоря Шуканова — за участие в протестах и «клевету» на Лукашенко. Его сын Максим был бойфрендом Полины.
Игорь Шуканов на видео силовиков
Максим — довольно популярный блогер, вел каналы под ником Union Bell. Вместе с Полиной они скрывались по съемным квартирам, так как допускали, что могут быть в розыске за участие в протестах. Однако не хотели убегать из Беларуси.
Согласно первой версии, Максима Шуканова и Полину Зыль арестовали в больнице, куда они были вынуждены обратиться из-за проблем со здоровьем у молодого человека, которые ухудшились на фоне переживаний из-за ареста отца.
Если же человек, который находится в розыске, обращается с паспортом за медицинской помощью, милиция получает об этом сигнал. Так Максим и Полина и попали в руки силовиков.
Максим Шуканов. Скриншот: UnionBell/Youtube
Однако соседям по камере Максим Шуканов рассказывал о других обстоятельствах. По его словам, их с Полиной задержали возле одного из минских торговых центров — мол, подошли и закинули в какой-то джип.
Возможно, их лица были идентифицированы с помощью системы распознавания лиц.
Максиму и Полине сначала просто показали снимки с протестов 2020‑го — за участие в маршах наказывают уголовным делом, но наказание не такое тяжелое, как по другим статьям. Однако спустя несколько дней к молодым людям возникли дополнительные вопросы.
Максим рассказывал, что к нему уже после задержания снова приехали силовики, куда-то отвели, начали избивать, допрашивать, спрашивали какие-то имена. Возможно, речь как раз о том, что удалось вскрыть мобильники пары и найти ту самую пригласительную ссылку в бот Гаюна.
Однако и при первом, и при втором варианте получается, что силовики узнали о причастности молодых людей к Гаюну случайно — уже после задержания.
Что было дальше?
На Максима Шуканова завели несколько уголовных дел — за участие в протестах, за участие в «экстремистском формировании» и за содействие «экстремистской деятельности». Парню присудили 4 года колонии.
На Полину Зыль сначала завели только дело за участие в протестах — может, чтобы не успели пройти сроки давности, хотя это принципиально не меняло бы ситуацию. По нему девушке присудили 1 год колонии. Но потом оставили в СИЗО по новому обвинению — теперь уже за участие в «экстремистском формировании». И в итоге, как было сказано выше, присудили еще 3 года колонии.
Как только стало известно о взломе Гаюна, Антон Мотолько объявил о закрытии проекта. Именно этого требовали от него каналы силовиков и пропагандистов, «обещая» взамен более мягкое наказание для задержанных информаторов Гаюна. Также Мотолько полностью прекратил всю публичную активность и максимально старался не привлекать внимание к своей личности. Это не спасло его от уничтожающей критики за халатность.
Суды по Гаюну продолжаются по сей день. Большинству из арестованных присуждают домашнюю химию и отпускают домой — некоторые даже уже успели попасть под помилование, — однако как минимум десятки человек по-прежнему остаются за решеткой.
«Наша Нiва» — бастион беларущины
ПОДДЕРЖАТЬСейчас читают
«Месяцами в кабине, на себя забил. И стал спрашивать: может, жена тоже будет работать?». Почему эмиграция разбивает семьи и что делать, чтобы все исправить2929
Комментарии