Солдат из роты почетного караула: На политзанятиях нас просили поднять руку, если кто готов воевать на Донбассе
Вадиму — 20 лет. По окончании школы он не сумел остаться в университете — и после первой сессии его отчислили. Призвали на срочную службу в армии. Парень попал в роту почетного караула (РПК). На протяжении полутора лет встречал и провожал руководителей зарубежных стран.
«Потерянное время, хотя и интересно»
«Наша Нива»: Какие впечатления от службы?
— Потерянное время, хотя и интересно было служить. Было интересно увидеть стольких президентов.
«НН»: Сколько?
— Всех руководителей СНГ, китайского лидера, премьер-министров… Всех не перечесть. Много. Россия, Украина, Германия, Франция…
«НН»: Что ты делал на этих встречах?
— В аэропорту стоял с карабином у трапа. В резиденции — с карабином или без, прилагая руку к головному убору.
«НН»: То есть считанные секунды, пока они мимо тебя проходили. И на этом ваша миссия заканчивалась?
— Если людей хватало, то из аэропорта мы возвращались в свою часть. Если не хватало, то садились в автобус и ехали встречать эту же делегацию в резиденцию Лукашенко.
«НН»: И все? А какие-нибудь показательные выступления РПК бывают?
— Нет. Есть такое понятие «коробка» — когда сводная рота собирается (четыре подразделения по 20 человек) и с карабинами на плече проходит «коробкой» перед президентом. Такое происходит в аэропорту, на улице в резиденции.
Отказаться невозможно
«НН»: Как ты попал в РПК?
— Меня призвали в Пограничные войска в 2013 году. Спустя месяц приехали в учебку представители РПК. Отбирали солдат по росту. Поскольку я уже начал учиться на телеграфиста, меня решили оставить в части: разрешили не идти на «просмотр». И я его пропустил. Но потом случайно зашел в комнату отдыха, где с отобранными двенадцатью солдатами как раз беседовали офицеры с РПК. Увидели мой рост и забрали. Я туда случайно попал. Сам бы не пошел.
«НН»: Отказаться можно было?
— Нет.
На обед — двойную порцию
«НН»: Какие «плюсы» были в роте почетного караула?
— На обед давали двойную порцию. И еще — поступать во все вузы, кроме музыкальных и медицинских, можно вне конкурса: нужно только набрать минимальные баллы на централизованном тестировании. Командование части выписывает рекомендацию в конкретный университет — еще до дембеля необходимо определиться с поступлением. У нас такую рекомендацию взяли 12 человек из 18 дембелей.
«НН»: Как проходила подготовка?
— Почти ежедневно по две тренировки. На протяжении первого и второго часа занятий отбивали шаг, а в течение третьего часа выстраивались в «коробки» и ходили. С карабином были упражнения на то, чтобы не выпустить его из рук. Держали его в приподнятой руке, в отведенной назад руке. Тяжело было.
«НН»: В парадах принимал участие?
— Нет, только в возложении венков. На парад 9 Мая в этом году набирали только 38 человек: 36 непосредственно участвовали, а 2 — запасные, которые могут в любой момент встать на замену и исполнить любой элемент. И готовили только солдат первого и второго периодов службы. А я уже готовился к дембелю.
«НН»: Стрелять хотя бы научили или только маршировали?
— Да, вывозили раз в два-три месяца на стрельбы. Но давали не по 3, как обычно, а по 12 патронов. Стрелял только из автомата АК-74.
«НН»: Перед встречами президентов с вами проводили какие-либо беседы? У вас же в руках находится оружие.
— Не проводили.
«НН»: Служба охраны президента вас проверяет перед подобными мероприятиями?
— Перед выездом из карабина мы достаем боек, без которого невозможно выстрелить. В резиденции нас проверяют детекторами, осматривают оружие.
«НН»: А штык на карабине стоит?
— Да, и это тоже оружие.
Разговаривать запрещено
«НН»: Стольких президентов встречал. Кто запомнился больше всего?
— В прошлом году я принимал участие в открытии нового здания музея Великой Отечественной войны. Там были Лукашенко и Путин. Смотреть на российского президента вживую и по телевизору — два разных человека: Путин старше, чем на экране, невысокий. А Лукашенко — очень большой.
Больше никто не запомнился. Нам же ничего не разрешено: должны стоять — и не шелохнуться. Заговорить с нами пытались только представители иностранных делегаций — не президенты, но нам запрещено разговаривать. Делегации всё крутились между нами и фотографировались.
«НН»: Спустя какое время после начала службы доверили встречать первого президента?
— Первый раз я встречал премьер-министра Камбоджи — спустя четыре месяца после призыва. Очень было страшно, колотило даже. Отпустило, когда камбоджийской премьер поравнялся со мной. И только спустя полгода впервые встречал иностранного президента. Президентов было так много, что даже по фамилиям запомнил лишь единицы: Путин, Меркель, Олланд, Порошенко. Остальных не припомню.
«Под боком у президентов ели холодную тушенку»
«НН»: Ты встречал президентов на переговорах так называемой «нормандской четверки» в Минске. Вас заблаговременно предупредили об их прибытии?
— Туда поехала сводная рота почетного караула — это РПК комендатуры, пограничных войск и внутренних войск. Комендант получил приказ обеспечить встречу. Он определил, сколько потребуется людей и приказал в телеграмме выделить определенное количество солдат — из каждой части. Где-то за неделю мы знали о «нормандской четверке».
Я их встречал в резиденции. В 9 утра мы выехали из части. В 11 сводная рота выехала из комендатуры. И мы сидели в автобусах около резиденции. В 15.00 нас расставили по позициям. Я стоял на входе, с улицы.
«НН»: Но первый президент приехал намного позже.
— Первым в 20.00 где-то подъехал Путин.
«НН»: И ты все это время стоял на улице?
— Да. У нас предусмотрена смена. Но с самого начала уже рассчитывали, что придется до утра стоять. Поэтому смену оставляли на потом.
«НН»: А в котором часу тебя сменили?
— В 21.30.
«НН»: Сменили вас. И что дальше?
— Мы оставались в здании: находились в отдельном помещении. Уже мы были на подмену.
Сидели. Выйти и пройтись не могли: двери по специальным карточкам отпираются. Кто-то дремал, кто-то на полу даже ложился поспать. Позволяли лишь время от времени в туалет выйти, когда внизу не было никого из делегаций.
«НН»: Кормили?
— Разрешили сходить в автобус за сухим пайком. Это две банки каши и одна тушенки — в день на человека. Погреть их было негде, приходилось холодными есть. Но нам не разрешили даже нож пронести, чтобы их открыть. Тупыми штыками (они не заточены) ковыряли банки. Перекусить приносили только печенье и минералку.
Но меня уже около 23.00 снова поставили у входа: побоялись, что стоявшие там солдаты были без опыта подобных встреч. Из резиденции выехали мы только в 13 часов на следующий день. Все это время я стоял на одном месте.
«НН»: Какие-то бонусы за такие мучения полагались?
— Нет. Отдельных людей, которые встречали делегации в аэропорту, наградили дипломами (они тоже ночь там сидели). Нам — ничего, даже увольнения не дали.
«НН»: На твою службу пришлись выборы в местные Советы депутатов. Водили голосовать?
— Да.
«НН»: Кандидаты приходили выступать?
— Нет, по листовкам ознакомили с ними. Там был молодой человек, мой ровесник, и женщина. Не помню, кем они были.
«НН»: В части говорили, за кого надо голосовать?
— Нет, сказали, чтобы мы просто сами сделали свой выбор. Я проголосовал против обоих: я ничего не понимал. А победила женщина.
«Пусть поднимут руки, мы с теми поговорим»
«НН»: Знаешь, что в Украине война началась за время твоей службы? Вам рассказывали что-нибудь об этом?
— Рассказывали, проводили работу на политзанятиях. Говорили, что есть те, кто набирает людей туда. «Если среди вас есть желающие поехать, пусть поднимут руки, мы с теми поговорим».
«НН»: Кто-нибудь поднял руку?
— Нет.
«НН»: Не хотелось остаться контрактником в РПК?
— Предлагали, но я отказался. Я хотел бы, но для контрактников ликвидировали должность «стрелок». Это значит, что я уже не смог бы продолжать выезжать на встречи президентов. А просто в наряды ходил, делами внутри части занимался. Меня это не интересует.
Комментарии