Ведущий ютуб-канала «Жыццё-маліна» за две недели свободно заговорил по-белорусски. Вот как ему это удалось
Месяц назад ведущий популярного youtube-проекта «Жыццё-маліна» Никита Мелкозеров пообещал сделать выпуск на белорусском языке. Но при условии, что на его Instagram наберется 30 тысяч подписчиков. Никиту раскритиковали в комментариях за манипуляцию языком, 30 тысяч подписчиков он так и не собрал. Но белорусскоязычный выпуск появился. Гостем стал глава НАК Павел Латушко, а сам Никита впечатлил свободным владением белорусским языком. Видео уже имеет более 200 тысяч просмотров. «Свабода» поговорила с Никитой и убедилась, что видео с Павлом Латушко не deep fake и не монтаж.
— Многие впечатлились, как отлично вы говорите по-белорусски. Может, вы просто хотели таким челленджем обратить внимание на свой инстаграм? Или такая непринужденная речь стоила вам усилий?
— Мне приятно услышать такое от белорусскоязычных коллег. Но я прекрасно понимаю, что господин Латушко разговаривал больше меня. Я понимаю, что редактор помогал мне и делал мой язык красивее на монтаже. И я понимаю, что пользоваться языком ежедневно и сейчас разговаривать с вами мне довольно сложно. Это как с английским языком, когда ты знаешь 60 слов и просто их миксуешь. Пока это примерно такой уровень.
Но мне всегда нравились языки. Я учился в англоязычном классе в очень хорошей школе, 51‑й (сейчас это 29‑я гимназия Минска). Благодаря усилиям своих учителей я пользуюсь английским языком до сих пор без дополнительного курса.
Белорусский язык нужно было будить, и мы работали с девушками из «Мова нанова» (Варшава). Это была сложная, плотная и жесткая работа.
Наталья и Аделя работали согласно мной установленному регламенту. Час на занятия, потому что я довольно быстро устаю. Было 14‑15 учебных часов в течение 13 дней.
Я послушал два выпуска проекта «Гоман», который «Арт Сядзіба» запустила. Там Алексей Шеин и Андрей Такинданг рассказывают о языке. Это очень здорово, мне очень нравится, как они это делают. Это красиво и манит.
Также в Ecolines Вильнюс — Варшава я смотрел кино по-белорусски: две части «Таксі» и «Вікі, Крысціна, Барселона». До последнего фильма белорусский перевод очень красивый. Я делал много заметок с литературными словами.
Так что была подготовка, многие помогали, потому что все были заинтересованы в том, чтобы это сделать. Я считаю, что у нас получилось. Это довольно неплохо для неофита, новичкам и дуракам везет, как говорится. Надо посмотреть на дистанции, что будет получаться.
— А что у вас в школе было по белорусскому языку?
— Я не помню.
— А любили в школе белорусский язык?
— Я думаю, что школа до сих пор — плохая промоция для белорусского языка. Особенно курс белорусской литературы. У меня первая ассоциация с ним, что это печаль-тоска. Все время мы страдали как будто. Мне на самом деле очень нравилась «Ідылія» Дунина-Мартинкевича. Мама меня водила в театр, и это было интересно, смешно.
В общем мне было интересно, у меня была языковая среда. Мы учили английский язык, учительница по белорусскому языку была достаточно жесткая, и по русскому тоже. Уровень был хороший. Нравилось ли мне это? Я помню, что мне на самом деле нравилась география. Я в то время еще играл в футбол, и мне футбол нравился. У меня не было какой-то любви к языкам, я понимал, что это инструмент. Но сейчас я очень благодарен своим учительницам за ту базу, которая была заложена.
А еще в этом году я неделю провел в госпитале и прочитал «Радзіва Прудок» Горвата. И это очень хорошо для рекламы белорусского языка, потому что это удобно, чтобы влюбиться в него. Горват — это one love.
— Наша школа навсегда отбивает желание говорить по-белорусски или это можно как-то исправить?
Школа — это государственная идеология. И надо поправить государственную идеологию. Я сейчас, к сожалению, вынужден много путешествовать. Никогда в своей жизни не думал, что буду употреблять рядом слова «к сожалению» и «путешествую». Так вот, я довольно много путешествую по «золотому кольцу» вокруг Беларуси — Украина, Польша, Литва. И я смотрю на тех же украинцев. Довольно много инфлюенсеров сделали украинский язык своей изюминкой, и это круто на самом деле.
Мне один из гостей проекта сказал, что он очень вдохновлен тем, как получилось с Павлом Латушко, и предложил, не сделать ли нам с ним на белорусском языке. Этот человек, безусловно, не noname, но персонаж, которого нужно будет продвигать, и я задумываюсь, посмотрят ли его по-белорусски?
А после этого я смотрю на украинских ребят, на которых я подписан в Instagram. Есть повар из Киева, который приехал в Нью-Йорк, делает свои рецепты на украинском языке и у него нет таких сомнений, как у меня: посмотрят ли, или нет.
Поэтому надо делать проект по-белорусски. Я смотрю, после интервью с Латушко довольно много кто мне писал «спасибо». Одна девушка мне написала, что разговаривает по-белорусски, но пока что «только с мужем и котом». Мне кажется, что если люди начнут общаться по-белорусски в компаниях, в кафе, это будет очень здорово, очень полезно.
Потому что у меня всегда была такая же проблема, что я как-то оскорбляю белорусский язык, когда разговариваю на нем с ошибками. У меня нет стопроцентных отношений по-белорусски, но час или определенное количество минут в день я разговариваю на белорусском языке. И я понимаю, что довольно много людей знают его хуже меня, у них очень много русизмов — и ничего, и прекрасно, и они разговаривают.
Мы разговаривали с Пашей Городницким из группы «РСП», где культовые ребята в плане трасянки, так он мне сказал, что какой-то вроде языковед сказал, что трасянка — это путь к языку. И что стыдить, заставлять кого-то стесняться языка — это очень плохая история.
Учитывая политическое положение в стране, тот кризис, страх, месть, которую творит государство, ждать от школы, что она будет как-то провоцировать любовь к языку, не надо. Надо делать самим. И продвигать белорущину с низов, с нашего уровня, наверх. Потому что мне кажется, что патриотизм, воля, которая пробудилась в 2020 году, это все подвинулось с низов, не от государства. И с языком надо делать что-то такое.
— Сколько сейчас будет на «Маліне» белорусского языка?
— Если мы говорим про обычный месяц, то это будет 1 неделя из четырех — 25% (выпуски выходят раз в неделю. — РС). Я думаю, что все должно быть естественно, гармонично. Если человек не разговаривает по-белорусски в жизни, то я его не буду принуждать к языку.
И, к сожалению, здесь много преувеличений. На выходных я опубликовал пост на русском языке. Мне потом написал какой-то парень: «Даруй, гэта гамон. Адпісваемся, беларусы». Я думаю, что это «белорущина головного мозга» и это слишком. Зачем нам принуждать к белорусскому языку? Надо демонстрировать, какой он классный, мелодичный, как легко на нем разговаривать и как это полезно для нас как для нации.
Вскоре выйдет выпуск, где мы сделали белорусскоязычную рубрику. Мы разговаривали с человеком по-русски, и был финальный вопрос: «Стыдно ли белорусу разговаривать по-белорусски с ошибками?». У него было очень много русизмов, но это было гармонично, и я благодарен человеку, что он поговорил со мной. То есть мы будем делать части белорусскоязычные и один белорусскоязычный выпуск в месяц. Пока что так.
Что говорят о Мелкозерове-ученике преподавательницы Аделя и Наталья, с которыми он никогда не виделся офлайн:
«Знакомство с Никитой произошло так. Мы написали ему в социальные сети слова поддержки в момент печально известного хейта. В ходе переписки договорились, что в течение двух недель будем помогать готовиться к интервью.
Это были не лекции, а обычные интересные разговоры на самые разные темы. Одновременно обсуждали лексику, грамматику, дискутировали. Никита отнесся к белорусскоязычному вызову самому себе очень ответственно. В результате оба собеседника в интервью звучат естественно и искренне. Нас это очень радует!
Нет белоруса, который не понимает белорусского языка. Каждый белорус может разговаривать по-белорусски. Главное — начать, не стесняясь делать ошибки. Также важно найти того, кто поддержит, особенно в начале.
Курсы «Мова нанова з Варшавы» начинаются уже 26 сентября. Мы изучаем белорусский язык просто и непринужденно, так, чтобы уметь им пользоваться. Приглашаем!».
Комментарии