Алесь Сантоцкий: Лукашенко так и не понял, почему украинцы выстояли

Два с половиной месяца украинского сопротивления российской агрессии творят чудеса. Даже такой вдребезги пророссийский политик, как Александр Лукашенко, на днях с тревогой констатировал, что российская «спецоперация» затянулась, а сегодня на совещании, посвященном оборонному заказу, довольно неожиданно высказал и комплименты в адрес украинской армии. Особенно ему импонирует ее мобильность:

«Самыми эффективными, в том числе со стороны украинских Вооруженных сил, оказались мобильные группы, которые мгновенно, неожиданно приближались к противнику, который их намного превосходит, наносят сильные удары, особенно по тыловым скоплениям войск. Так мы это видели. Но для этого нужны средства передвижения».

После этого пошли размышления относительно того, что и белорусскую армию нужно делать такой же мобильной, чтобы она могла в случае чего выполнять свои боевые задачи подобным образом. И даже похвастался, что мы в этом направлении давно якобы идем, ведь еще 10 лет назад он на этом лично настаивал.

«10 лет, наверное, тому я вас убедил в том, что нужно идти этим путем. И, как оказалось сегодня, мы были правы, мы в этом плане выиграли. Пусть 65—70 тысяч армия. Казалось бы, небольшая. Но и немалая, но она очень мобильная. Внезапность, неожиданность в любой войне играли важную роль. А для этого нужно быть мобильными. Так мы и строили и перестраивали в третий или четвертый раз свои вооруженные силы, свою армию».

Оценивать, сколько в этих словах правды, а сколько пустой бравады, оставляем офицерам, знакомым с реальной ситуацией изнутри. Отметим лишь, что слова самого Лукашенко бескритично принимать на веру никогда нельзя.

Но главное все же не в этом. Даже если допустить, что с техническим обеспечением белорусской армии все более-менее в порядке, а командуют ей лучшие тактики и стратеги — хотя в последнее, учитывая универсальный принцип подбора управленческих кадров по личной преданности вождю, а не профессионализму, верится слабо, — это все-таки далеко не единственный и даже, видимо, не самый главный фактор, который может привести к победе или по крайней мере достойному сопротивлению армии небольшой страны, которая столкнулась с агрессией со стороны более сильного соседа.

Современные оружие и техника — это серьезно, но их значение уменьшается, если в армии слабый моральный дух, если ее солдаты и офицеры не хотят воевать и не понимают, зачем и за что они должны жертвовать своими жизнями.

И если именно с этим духом все в порядке у украинцев, то вряд ли этим сможет в какое-то условное время «Ч» похвастаться белорусская армия со всеми якобы имеющимися мобильными средствами.

Что больше всего удивило и российских оккупантов, и нас, и весь мир, а может в какой-то степени и самих украинцев после того, как 24 февраля Путин приказал начать наступление на Украину? Прежде всего фантастическая консолидация в борьбе против агрессора не только армии и других «силовиков», но и всего украинского народа, притом независимо от региона, происхождения, языка, вероисповедания и других факторов.

Украинская армия оказалась действительно со своим народом, а украинский народ — со своей армией. С народом и армией оказалось и политическое руководство страной, вокруг которого произошло сплочение как на центральном, так и на региональном уровне.

Почему так случилось? Потому что люди, как бы они ни спорили и ни ссорились между собой в мирное время, все-таки за последние десятки лет привыкли воспринимать себя полноправными гражданами единого государства — Украины. Для них она стала единственной родиной, будущее которой неотлучно от персональных судеб.

Возможна ли ситуация, что белорусское общество точно также объединится перед наличием внешней угрозы при том, что у власти будет оставаться Лукашенко со своей вертикалью и силовиками? Невозможна никак.

Ведь Лукашенко все почти три десятилетия своего правления целенаправленно выжигал все то, что вдохновляет людей на подвиги и самоотверженность: не казенный и не организованный государственными органами патриотизм, гражданское общество с заложенным в самой ее сущности устремлением к самоорганизации, возможность полноценно участвовать в общественно-политической жизни и соответственно чувствовать собственную ответственность за то, что творится в стране. И даже язык и национальную культуру душил и душит.

Что заставило большинство украинцев поверить в решающий момент своему руководству и объединиться вокруг него? Ощущение его легитимности с верху к низу, избранности на свободных и демократических выборах самим народом и соответственно право на принятие от имени всего сообщества важных решений, от которых зависит судьба этого сообщества. Плюс глубокое ощущение несправедливости, нелепости того, что кто-то извне хочет грубо вмешаться во внутренние дела, лишить украинцев права самим решать свою судьбу после того, как они уже почувствовали вкус этого.

Трудно выгнать из клетки на волю того, кто в ней родился и вырос и ничего другого в жизни не видел. Но точно также трудно загнать в клетку любое живое существо, к воле привыкшее, а тем более рожденное на воле. Что уж говорить о людях.

Лукашенко же сам создал такую ситуацию, при которой он не может в случае чего рассчитывать на поддержку со стороны патриотической, свободолюбивой части населения Беларуси. Ведь именно с его именем непосредственно ассоциируется и национальная измена, и подавление всяческих ростков свободомыслия.

2020 год показал, что не только украинское, но и белорусское общество, несмотря на совсем другие внутренние обстоятельства, также дозрело до понимания и желания того, чтобы быть субъектом политики, принять на себя ответственность за собственную страну и ее судьбу. Но Лукашенко, развернув беспрецедентные в Европе со времен смерти Сталина репрессии, брутально задушил этот порыв, поставив все на сохранение личной неограниченной власти и наплевав на внутреннюю легитимность — и в итоге остался перед всеми политическими вызовами наедине.

На штыхах какое-то время держаться нелегитимному руководителю, как оказалось, можно, а вот мобилизовать и сплотить вокруг себя общество, а прежде всего его активную и патриотическую часть, вряд ли возможно. А отсутствие этой поддержки и сплоченности будет испытывать и армия — она же часть общества.

Но, может, все это и не нужно? Или же тот же 2020 год не показал, что в активе Лукашенко есть тысячи сотрудников силовых структур, которые остались верными ему в тех условиях и готовы выполнить абсолютно любой его приказ? Не стали бы эти личности ядром сопротивления в случае реальной войны?

Есть, однако, нюанс. Людей, способных без особых угрызений совести воевать с собственным народом, в Беларуси действительно оказалось довольно, этого невозможно отрицать. Но формирования, способные на карательные действия против безоружных людей, вряд ли окажутся настолько же исправными, если речь пойдет о противостоянии Вооруженным силам другого государства.

Чисто милитарных успехов на фронтах, например, Второй мировой, добивались отнюдь не заградительные отряды НКВД и не нацистские айнзацгруппы.

Способность профессионально совершать военные преступления с одной стороны и успешно вести реальные военные действия с другой — совершенно разные способности. Что мы видим среди прочего и на примерах уже нынешней, российско-украинской войны.

• 108
• 0
• 3
• 1
• 1
• 0
• 4
• 0