В Польше живут десятки тысяч белорусских политбеженцев, и не удивительно, что они пытаются сплачиваться друг с другом. Яркий пример — реформированная баптистская церковь, которая открылась недавно в Варшаве, основанная тремя друзьями-служителями, двое из которых — белорусы.
Такой церковью, как эта, руководит совет старейшин. В случае с этим приходом совет состоит из трех человек, двое из которых — белорусы: пастор Тарас Тельковский, а также журналист и активист Змитер Федорук. Третий старейшина также сильно связан с Беларусью, так как он прожил в нашей стране 8 лет, говорит по-белорусски, по-русски и по-украински. Позже он переехал в Россию, потом — в Украину, а после начала войны — в Польшу.
В беседе с «Нашей Нивой» Тарас объясняет, что хотя церковь и основали выходцы из Беларуси, но открыта она не только для них: «Скорее это церковь для рассеянных в нашем регионе людей, ведь Церковь — это всегда такое место, которое превосходит все национальности и где все народы собираются вместе. Церковь — это место единства, наднациональный институт, она не может быть только для русских или китайцев.
В основном к нам приходят белорусы, так как это люди, которые были знакомы с нашим служением в Беларуси, но также есть и украинцы, татары, русские, американцы. Церковь у нас русскоязычная, поэтому она скорее для людей, приехавших сюда за последние пару лет или раньше».
Как решили организовать свой приход? Тарас рассказывает, что пасторство для него и других старейшин — духовный призыв, и в такие кризисные времена, как сейчас, он чувствует особую необходимость послужить людям, тем, которые пытаются осмыслить свою жизнь и найти надежду. Церковь, объясняет Тельковский, в этом очень поможет:
«Взгляд на Церковь будет отличаться в зависимости от того, христианин человек или нет. Если человек не христианин, он может воспринимать церковь как исторический атавизм, потерявший свою необходимость в современном мире, или как институт, где священники якобы паразитируют на неведении других людей. Но для христиан церковь — это способ объединить весь мир, разобщенный на части. Известно, что церковь часто была источником не только добра, но и страданий и духовного насилия, но это не умаляет ее смысла».
К тому же белорусы видели практическую необходимость в такой церкви: «В Варшаве существует потребность еще в десятках, если не в сотнях новых церквей, как для поляков, так и для иностранцев. Здесь очень большая русскоязычная диаспора, с начала войны в Варшаву переехало около 300 тысяч русскоязычных. Часть из них пожелают присоединиться к польскоязычным церквям и вообще интегрироваться в польское общество, но для других это лишь временный дом. Они не хотят тратить это время напрасно и желают присоединиться к какой-то церкви».
Основать приход в Польше, объясняет Тельковский, намного проще, чем в Беларуси. На родине при горисполкомах существует особый орган, который следит за деятельностью церквей — отдел по делам религий и национальностей. В Беларуси, считает Тельковский, этот орган не был независимым: «Этот отдел всегда курировали кагэбэшники, потому что они, наверное, видели в религии какую-то угрозу».
В Польше такие органы тоже существуют, но их контролируют сообщества верующих, а не светская власть. Тарас называет парадоксальным то, что в Беларуси светские чиновники могли решать какие-то богословские вопросы. В Польше же существуют большие союзы церквей, и если тот или иной приход к ним принадлежит, это наделяет его легальным статусом.
Формально белорусы открыли церковь 4 сентября. На молитвенное собрание пришло около 100 человек с учетом гостей, в дальнейшем белорусы рассчитывают, что на богослужениях будет собираться около 70 христиан.
Помещение для церкви белорусы арендуют у педагогического университета. Тельковский говорит, что это показывает, насколько польское общество открыто к христианам, ведь в Беларуси невозможно себе представить, чтобы для богослужений можно было арендовать лекционный зал аналогичного университета.
«Наша Нiва» — бастион беларущины
ПОДДЕРЖАТЬ
Комментарии