Книга о модерной архитектуре «на Кресах» как основа для разработки туристических маршрутов
Архитектура Беларуси ХХ века интересна тем, что в течение двух предвоенных десятилетий наша страна находилась под влиянием двух, как ранее писали, идеологически чуждых архитектурных школ: советской и польской. По Рижскому договору 1921 года Беларусь была разделена — западная часть отошла в состав Польши, на восточной была установлена советская власть. В БССР 1920-х годов сначала развивался общесоветский архитектурный стиль конструктивизм, который с середины 1930-х в административном порядке был заменен на соцреализм. На западной части Беларуси смены архитектурной парадигмы происходили естественным образом, но и там тоже можно обозначить несколько характерных этапов. В 1920-е годы в недавно возрожденной Польше царил романтический национальный модернизм, опиравшийся на историческую и народную архитектуру южных регионов страны. С начала 1930-х в польскую архитектуру пришли общеевропейские веяния архитектуры функционализма, а в конце десятилетия Польша, как и ее соседи — Германия и СССР — взялась за монументализм, который сочетал черты неоклассицизма и имперский размах.
Несмотря на военные разрушения и последствия послевоенного восстановления белорусских городов, значительная часть построек 1920-30-х годов сохранилась до нашего времени. И если довоенная архитектура восточной части Беларуси всегда была под пристальным вниманием историков и искусствоведов, то исследование архитектуры запада страны долгое время почти не велось. В советские времена тема «западной» архитектуры по идеологическим причинам рассматривалась однобоко и поверхностно. В конце XX века по какой-то инерции изучение архитектурного наследия Второй Речи Посполитой все еще находилось в зачаточном состоянии. С польской стороны до недавнего времени тема межвоенной архитектуры «бывших восточных воеводств» также рассматривалась слабо: по идеологическим соображениям и ввиду удаленности для польских исследователей белорусских образцов. В XXI веке ситуация постепенно стала меняться к лучшему, как в Беларуси, так и в Польше. В нашей стране можно назвать, по крайней мере, двух историков-искусствоведов, которые плотно занимаются изучением межвоенной архитектуры, это Алла Шамрук и Евгений Морозов. Шамрук в 2007 году выпустила книгу — «Архитектура Беларуси ХХ — начала ХХI вв.», в которой, пожалуй, впервые в белорусской научной практике были рассмотрены особенности межвоенной архитектуры западных областей страны. Евгений Морозов в том же 2007 году защитил кандидатскую на тему: «Стили и направления в белорусской архитектуре 1920—1930-х гг.», где сравнил польскую и советскую архитектурные школы, рассмотрел их особенности и отметил определенное сходство художественных подходов. Эти работы заложили основы для дальнейшего изучения архитектурного наследия межвоенного периода в Беларуси. Постепенно интерес к межвоенной архитектуре увлек и белорусских краеведов, например, в интернете был создан блог, участники которого собирают фотографии и информацию о межвоенной архитектуре запада Беларуси, Украины и Виленского края: http://kresy-arch.livejournal.com/.
Среди польских исследователей следует отметить работы доцента Академии изобразительных искусств в Гданьске Михаила Пшчулковского (польск. Michał Pszczółkowski, страница в ФБ https://www.facebook.com/mipszcz). Он — автор ряда статей, посвященных межвоенной польской архитектуре, в том числе и зданиям, которые возводились на территории запада Беларуси. В 2016 году вышла книга Пшчулковского «Kresy nowoczesne. Architektura na ziemiach wschodnich II Rzeczypospolitej 1921—1939» («Современные Кресы. Архитектура на восточных землях Второй Речи Посполитой 1921—1939»), в которой подробно рассматриваются 70 архитектурных объектов указанного периода, расположенных ныне в Беларуси, Украине и Литве, а также осуществлен анализ архитектурных стилей и направлений во Второй Речи Посполитой того времени.
Следует отметить, что спорный для белорусов, украинцев и литовцев термин «Кресы», который означает восточные земли бывшей Речи Посполитой, в современной польской историографии имеет официальный статус. Термин был введен в историческую литературу еще в середине XIX века и чаще всего употреблялся в годы Второй Речи Посполитой для обозначения восточных воеводств страны. Пшчулковский в своей книге пишет, что в современном польском обществе сложился в основном идеализированный образ межвоенной Польши и «Кресов», как неотъемлемой части «польского мира». Популярные публикации на тему межвоенной истории Польши стараются не затрагивать темных страниц жизни Второй Речи Посполитой. Но, как отмечает историк: «межвоенные Кресы — это не только львовский диалект польского языка, «балак», и сморгонские баранки, но и тотальная полонизация, погромы евреев и Береза-Картузская».
Во вступлении к книге «Kresy nowoczesne» Пшчулковский приводит обзор экономического, политического и национального состояния «восточных воеводств» в межвоенный период: «Кресы» представляются в нем как обширные территории со слабо развитой инфраструктурой, к тому же разрушенной Первой мировой и советско-польской войнами, почти полностью аграрной экономикой и с преимущественно белорусским, украинским и еврейским населением, в отношении которого централизованно осуществлялась политика полонизации. Инструментом этой политики, по мнению автора, являлась также архитектура. Национальный модернизм, господствовавший в польской архитектуре 1920-х годов, имел целью демонстрировать прочность польской власти на новых землях через обращение к историческим элементам и стилистике польской народной архитектуры, а также доказать переселенцам из центральных регионов Польши, которые ехали на восток как чиновники и военные, что они будут жить не в глуши, а в крае, где польская архитектурная мысль развивается в том же направлении, что и на западе страны. Ярким подтверждением такого подхода Пшчулковский считает строительство правительственных кварталов в Новогрудке, Бресте, Несвиже и др. Жилые дома для польских колонистов строились как упрощенные шляхетские усадебы и должны были утверждать переселенцов, что они не изгнанники, а хозяева на этих землях.
Впрочем, как отмечает историк, уже в конце 1920-х годов польские архитекторы начали отходить от национальных мотивов и следовать общеевропейским течениям авангардной архитектуры. Начало 1930-х характеризуется переходом к архитектуре функционализма, стилистически родственным советскому конструктивизму. Яркий пример такого направления в архитектуре — Дом офицеров в Гродно, в книге Пшчулковского ему посвящена отдельная глава. Монументализм и неоклассицизм был присущ административным зданиям Польши, которые возводились на «восточных землях» — этот стиль должен был также продемонстрировать прочное положение польских властей на «Крестах». В качестве примера такой архитектуры автор приводит здание администрации Полесского воеводства в Бресте. Построенное в 1935-38 годах здание во многом похоже на аналогичные административные здания Германии или Советского Союза, которые возводились в то же самое время. Михал Пшчулковский отмечает, что строительство в восточных воеводствах велось в намного меньших объемах, чем в центральной Польше, и масштабных зданий было крайне мало, тем не менее в объектах, сохранившихся в Беларуси, Украине и Литве, можно видеть все стили и характерные этапы в развитии межвоенной польской архитектуры.
Книга Пшчулковского — пример объективной оценки состояния белорусских земель в период Второй Речи Посполитой, а также основательного подхода к изучению отдельных сохранившихся архитектурных объектов межвоенного времени. Из 70 описанных в книге объектов 22 находятся в Беларуси: в центре внимания автора застройка Бреста и Новогрудка — бывших воеводских центров, а также здания в Гродно, Браславе, Барановичах, Пинске и Лиде. Информация об этих архитектурных объектах будет интересна не только белорусским исследователям архитектуры, но и широкому кругу читателей, а также может стать основой для разработки туристических маршрутов по Беларуси.
Михаил Пшчулковский 7—8 сентября будет участвовать в международной конференции в Национальной академии наук Беларуси, где выступит с докладом на тему туристического потенциала архитектурного наследия Второй Речи Посполитой в Беларуси.
Комментарии