«Вось убачыце, адбудзецца родная Беларусь, бо гэта папрóўдзе». Милинкевич рассказал про своего деда, который боролся за белорусскую культуру

Сегодня исполняется 140 лет со дня рождения моего любимого деда Александра Милинкевича, который в значительной степени повлиял на формирование моего белорусского самосознания.

Его предки имели шляхетское происхождение, подтвержденное привилегией, дарованной в 1661 году королевой Людвикой Марией Гонзагой.

Родители деда Казимир и Мария из рода Багдевичей происходили из семей лесников Берштанского леса и участников восстания Калиновского, наказанных полной конфискацией имущества по личному распоряжению Муравьева-вешателя.

Совсем молодым дед Александр оказался в Санкт-Петербурге в начале XX века, где работал на железной дороге. Он участвовал в деятельности белорусских организаций в столице империи, пережил в России две революции, Первую мировую и Гражданскую войны. Его чуть не расстреляли черносотенцы, которым показались подозрительными фамилия Милинкевич и горбинка на носу. Чудом спасло его фото православного священника из Берштан с добрыми пожеланиями, подаренное ему перед отъездом.

Он вернулся домой в восстановленную Речь Посполитую в конце 1918 года и стал одним из лидеров белорусского движения на Гродненщине.

Сегодня трудно представить, что сто лет назад на нашей земле кипела общественная жизнь — общества Белорусской школы действовали в каждом местечке и даже в большинстве деревень. Белорусы искренне верили, что смогут добиться хотя бы культурной автономии. Дед Александр не вступил в КПЗБ, когда многие из членов общества Белорусской школы под влиянием левых и промосковских настроений пошли в компартию, потому что еще с Петербурга знал, кто такие большевики.

Он был членом волостного комитета Берштан и участвовал в общем собрании гродненских белорусов в январе 1919 года. Он был одним из инициаторов открытия в родных Берштанах двухклассной белорусской школы.

В начале 1920-х годов он стал участником белорусского антиправительственного партизанского движения на Гродненщине, которое отстаивало право белорусов на свою государственность. Был назначен заместителем главы Гродненского подпольного округа. Только в Берштанском лесу более 200 молодых сельчан ушли в партизаны. Дед Александр организовывал доставку оружия из Литвы. Не раз арестовывался польскими властями и сидел в тюрьме.

Он отошел от революционной борьбы, когда понял, что она во многом финансируется Кремлем для реализации своих имперских целей.

С 1927 года он был избран помощником писаря Берштанской гмины, которая, несмотря на трудные времена, каждый год отправляла 300 злотых из своего скромного бюджета Виленской белорусской гимназии. В то время белорусское образование в Западной Беларуси уже было значительно ослаблено в результате политики полонизации.

По данным польской полиции, которая постоянно за ним следила, «Александр Милинкевич, исполняя свои служебные обязанности, относился к местному населению слишком доброжелательно, информируя его обо всех распоряжениях власти, чем мешал работе других сотрудников гмины… Он пользовался большим авторитетом среди крестьян».

В конце 1929 года дедушка Александр переехал в Гродно, где работал в редакции «Сельской Газеты» («Gazeta Chłopska»).

…Он уходил в лучший мир в 1956 году, так и не дождавшись белорусской Беларуси. Сталина уже не было, но Хрущев еще не прочитал свой доклад о культе личности. Из рассказов матери я знаю, что одними из последних слов деда были слова, которые были у него на сердце: «Вось убачыце, адбудзецца родная Беларусь, бо гэта па-прóўдзе». Такое звучание имело раньше слово «правда» у берштовцев.

• 4
• 1
• 0
• 0
• 0
• 0
• 0
• 1