В интервью Николаю Халезину Андрей Стрижак рассуждает о том, что произошло с его репутацией после скандала с дикпиками. Он считает, что его случай в некотором смысле часть той цены, которую платят люди, занятые общественной и правозащитной деятельностью.
Андрей Стрижак занимался правозащитной деятельностью с 2007 года. Он был одним из организаторов кампании ByCovid19 и инициативы BY_help, а затем соучредителем Фонда солидарности BYSOL. В июле 2025 года Стрижака обвинили в том, что он высылал женщинам нежелательные дикпики. История вызвала активную дискуссию в среде белорусской эмиграции. Звучали призывы к полной изоляции Стрижака. В итоге мужчина вынужден был покинуть фонд.
В новом выпуске проекта «Перетрем с Халезиным», возвращаясь к своей истории, Стрижак заметил, что полного вычеркивания его из публичного поля не произошло, хотя многие инфлюэнсеры этого хотели.
«Общество никому ничего не должно. Оно будет действовать так, как примет решение. (…) И я могу сказать так, что абсолютно точно, как я продолжу свой тезис: кенселинга не произошло».
Стрижак считает, что его случай заставил многих переосмыслить подходы к подобным поступкам.
«Потому что одно дело, когда речь идет, например, о какой-то посторонней для белорусского общества персоне, как Джоан Роулинг или еще ком-нибудь. Тогда мы это видим как-то так: «Ну, это где-то там далеко». Так, как бы вот, может быть, я не знаю, я не буду разбираться, права она там или виновата, эта писательница, я буду себе спокойно читать «Гарри Поттера», смотреть фильмы и все.
А тут ситуация непосредственно тебя касается, потому что очень многие люди так или иначе были охвачены помощью различных проектов, которые создавал я один либо вместе с коллегами. И это стало значительно ближе. И люди начали думать: «Ага, так это значит, наверное, не такая простая история с этими всеми кенселингами и всем остальным»».
Что с институтом репутации
Говоря об общественной реакции на свою новую инициативу, Стрижак отмечает:
«Как обычно, какая-то часть людей будет воспринимать в штыки все, что делаете — ну, так она и раньше так воспринимала, будем откровенными. И во многом это те же самые люди, то есть не очень сильно там изменился состав качественный и количественный. Какая-то часть людей будет смотреть в первую очередь на полезность продукта и на релевантность этого продукта их запросам. А какая-то часть общества просто не будет этого замечать, как раньше».
Рассуждая о репутации, Андрей Стрижак определяет два подхода ее формирования.
«Первый подход — это сумма всего, что человек делает. И ты ориентируешься. Вот у него там, не знаю, 30% кринжа, 70% классных вещей. И смотришь там: это 30 на 70, или 50 на 50, а то и 60 на 40.
Причем поступки, проступки, они не равновесны. Они могут иметь совершенно разную цену и разное влияние на общество, на человека конкретного.
Второй подход — это институт репутации в том понимании, которое сейчас начинает становиться модным: что человек может делать всю свою жизнь, делать какие-то поступки хорошие, потом один проступок — все, он исключается».
Этот второй подход он считает нерациональным и вредным, потому что жизнь не линейна, нормы меняются:
«В будущем может так оказаться, что какие-то вещи, которые ты тогда делал, и они были частью нормы, в будущем они перестали быть частью нормы. (…) Некоторые с каким-то временем становятся не только неприемлемыми, но даже преступными. Но в тот момент, когда они совершались, это было абсолютно допустимо обществом. (…)
Все нужно в комплексе оценивать. Не по одному какому-то поступку, а по большому объему поступков. Институт репутации и сама по себе репутация — это не разовые какие-то вещи. Это то, что ты всю жизнь зарабатываешь либо теряешь».
«Цена за общественную деятельность»
Стрижак рассуждает, что во многих профессиональных и общественных группах — от актеров до гражданских активистов — существует высокая степень замкнутости. Давление, внимание и угрозы извне приводят к тому, что люди постоянно крутятся в узком кругу. Можно создавать кодексы и правила, но, по его мнению, жизнь все равно расставит все по своим местам.
«Ситуация со мной не привела ни к каким изменениям внутри сектора абсолютно, я в этом полностью уверен. То есть все как было, так и осталось. (…)
Выводы, может быть, и сделали, но ситуации коренным образом это не изменило. Потому что, например, люди, которые сейчас находятся в эмиграции, которые находятся под колоссальным прессингом со стороны спецслужб, со стороны недоброжелателей и прочего — они все равно будут в одном и том же котле вариться, и так или иначе такие конфликты все равно будут возникать в будущем».
Стрижак считает, что его случай, как и другие конфликты, надо рассматривать как часть цены, которую платят люди, занятые общественной и правозащитной деятельностью.
Сейчас читают
Галина Дербыш говорила прокурору: «Как умру, буду ко всем вам ночью приходить». И жизнь уже догнала ее судью и свидетелей. История пенсионерки, которой дали 20 лет колонии1515
Комментарии