«Дома больше нет». Как белорусские айтишники возвращаются на родину после жизни за границей

«Я жила в одной Беларуси, уехала из другой, а вернулась — в третью»

Вероника*, тестировщица:

— Я переехала в Польшу в 2022 году вместе с компанией. Сначала была эйфория. Боже, я же могу в любой момент сесть в самолёт — и оказаться в Риме, в Берлине, да где угодно, и за смешные деньги. Мамочки, тут полицейские на улице тебе улыбаются и готовы помочь, их не стоит бояться… И столько разных других чувств!

Потом эйфория прошла, «розовые очки» сменились на «голубые», наступило разочарование и депрессия: легализация — то ещё садо-мазо, квартиру, которую сняла довольно удачно, пришлось сменить на другую — похуже, потому что арендодатель поднял цену.

Плюс одиночество: знакомых много — коллеги, девочки с танцев (я ходила в украинскую студию), знакомая парикмахер — но настоящих друзей нет. С соседями только здоровались — и всё. Целыми днями в своей скорлупе.

Потом я будто привыкла, приняла Польшу со всеми ее плюсами и минусами (для меня это — закрытые магазины по воскресеньям, например).

А потом мой работодатель взял и уволил нашу команду.

И вот я оказалась запертой в четырёх стенах съёмной квартиры — а дома была своя, за которую не нужно отдавать столько денег. И друзья. И мама (и она твердила: «Возвращайся!). И столько хорошего. Так что, когда мне пришло предложение, а потом и оффер от компании из Беларуси, я недолго думала, даже несмотря на то, что в деньгах чуть потеряла (но с учётом, что снимать жильё не нужно, в сухом остатке выиграла).

Когда я вернулась, «карусель» пошла на новый круг: сначала эйфория — все по мне заскучали, давно не виделись, встречи-разговоры…

А затем жесть обратной адаптации. У друзей-родных своя жизнь и быт. Из-за морозов я почти не выхожу — снова в своей скорлупе. А если выхожу, не вижу свой Минск, это другой город.

Психолог, с которым я занимаюсь (она украинка, очень помогла мне, когда я проходила адаптацию в Польше), говорит, что это нормально — re-entry shock. Любой человек испытывает стресс по возвращении на родину: и он изменился за время своего отсутствия, и люди, которых он знал, и страна.

Однако мне кажется, мой психолог не вполне понимает: у меня не просто дискомфорт из-за того, что мои ожидания не соответствуют реальности.

Я жила в одной Беларуси, уехала из другой, а вернулась — в третью. «Дома» нет. Я не свой среди чужих, и чужой среди своих. Чувствую себя, как растение, которое пересадили в кадку попросторнее, но ему там было плохо (хотя с чего бы?!) — а потом вернули в родной горшок, но оно всё равно чахнет и роняет листья.

Психолог говорит, что я привыкну: адаптация к Польше заняла какое-то время, вот и к Беларуси нужно приспособиться.

Но меня всё чаще посещают мысли: а что, если я поторопилась? Ну, а вдруг стоило заложить чуть больше времени на поиск работы («подушка» позволяла, хотя не скрою, мне было очень страшно, что она закончится — а я так ничего и не найду) и подождать вариантов от польских рекрутеров. Надеюсь, это скоро пройдёт.

«Возможно, нужно было подождать, но я пожила в Беларуси и решила снова уехать»

Оксана*, жена айтишника:

— Мы уехали в 2021 году: сначала в Литву, но совсем ненадолго, оттуда — в Польшу, а потом в Германию.

В Литве нравилось, я люблю Вильнюс, но жить вчетвером с детьми там было дорого. В Польше — дешевле, так что муж нашёл работу в Варшаве и мы переехали.

Привыкали, казалось, не очень сложно: язык понятен, если сложно — можно по-беларусски как-то изъясниться. Детям в школе нравилось — они скоро нашли русскоязычных друзей, влились.

Потом на работе у мужа начались сокращения, он решил не ждать, пока дойдет очередь до него — нашел работу в Германии. Снова переезд.

И вот там меня накрыло: полгода депресии, потом пошла на курсы — с нуля до C1 добиралась два года. Язык не нравился (нет в нём мелодичности). Преподавательница на курсах видела, что мне тяжело, и посоветовала волонтёрить, сказала, так я быстрее вольюсь и начну говорить, познакомила, с кем надо. И да, она оказалась права — я стала интегрироваться, депрессия отступила.

Дети тоже как-то адаптировались, выучили язык (мы сразу взяли им репетитора, плюс школьные учителя очень помогали), у них появились друзья, в том числе немцы. Но вначале старшая дочка иногда просыпалась по ночам и плакала: «Хочу домой в Беларусь!» (и это разрывало мне сердце).

На этом фоне мы с мужем как-то отдалились. Я даже стала задумываться о разводе. Но чем я займусь? Это в Беларуси у меня была профессия, а здесь, в Германии, я волонтёр и жена айтишника. Думала, может, если вернусь, всё будет по-другому. Попробовала этим летом — и поняла, что нет, не смогу больше жить в Беларуси.

Всё не так, как раньше. Минск — чужой, люди (даже хорошие знакомые) — чужие. С друзьями было приятно встретиться, но наша связь с ними уже не такая, долгая разлука и расстояние сделали своё дело. Реальность в целом оказалась не такой, как я себе представляла.

Это как найти на чердаке старые книжки с картинками, что ты любил в детстве, и понять, что краски не такие уж и яркие, лица не такие уж и прекрасные — и всё это лишь твои фантазии.

Так что уже в августе я вернулась назад. Даже если мы с мужем разойдёмся, буду пробовать устроиться на работу в Германии. И да, я понимаю, что это была обратная адаптация, возможно, надо было подождать. Но я была полшага от того, чтобы снова впасть в депрессию — а это для меня страшно.

«Вы не поверите, но в Минске будто подспудно продолжается мягкая белорусизация»

— Я возвращалась в Беларусь в 2025 после четырех лет за границей — просто потому, что один этап в жизни подошёл к концу, а перспективы другого за границей никак не просматривались.

Никаких особых ожиданий в связи с этим у меня не было — я была в Минске несколько раз наездами и знала, что центр города уныл, полон флагов и видеокамер.

Возможно, это отсутствие ожидания от города и готовность уйти во внутреннюю миграцию стали причиной того, что моя индивидуальная реальность оказалась лучше, чем представлялась.

Во-первых, в Минске остались друзья, которые технически ввели в свой круг общения и активностей.

Во-вторых, какие-то интересные активности в городе таки объективно живы. Есть языковые клубы, спортивные сообщества, просто некие точки притяжения в городе вроде костёлов с чудесными концертами органной и народной музыки (и там аншлаги). 

В-третьих, вы не поверите, но в Минске как будто исподволь продолжается мягкая беларусизация. Ну, или мне так кажется, потому что я остро ловлю любые проявления беларусскости.

«Дана молл», например, в этом году соорудил «Калядны кiрмаш» — фееричную инсталляцию с батлейкой и лавочками, персонажи которых сыпали прибаутками на мове. Народ два месяца толпился вокруг этих сказочных домиков. В основном, конечно, смотрели и фоткались, но и слушали тоже. А некоторые родители с детьми пытались повторять за гандлярами.

Русскоязычная подруга приезжала в гости — хотела послушать мову. Я объяснила, что кроме как «трымайцеся за поручні» в транспорте, без шансов. Но реальность тут же меня опровергла: случайный знакомый оказался беларусскоязычным, в костёле удалось послушать службу па-беларуску, а потом и «Дана молл» порадовал.

Такими культурными открытиями, да и просто красивыми фотками Минска очень хочется делиться с теми, кто скучает по городу за границей. Поделишься, а потом себя одёргиваешь: точно ли это в радость получателю, не наступаешь ли на больную мозоль?

Что ещё бросилось в глаза? Из грустного: дворы и подъезды стали как будто грязнее, в тёплые (и не только) дни ветер доносит в город какую-то навозную вонь, магазины меняют вывески, и новые названия словно ориентированы на бедного покупателя. 

Ещё наружная реклама повсеместно культивирует казино и военную историю, но тут всё понятно. Зимой она чуть сглаживается новогодними декорациями: ёлки в этом году были очень красивые.

Дороги в моем районе стали новее и шире, в зонах отдыха наставили новых скамеек и инсталляций, а вот транспорт стал ходить будто хуже.

На улицах и в магазинах заметно прибавилось мигрантов — азиатов и африканцев (проверка для тех возвращенцев, кто страдал за границей от ксенофобии).

Белорусы? Мне кажется, они такие же. Улыбаются редко, в транспорте сидят, уткнувшись в телефоны, в поликлинике вежливо поднимают ноги перед уборщицей с шваброй, двери в метро по-прежнему придерживают. Когда обращаешься — отзывчивые. Продавцы в магазинах — сама душевность. В отделе постельного белья продавщица как с родным делится с вами секретом — как подешевле справить нестандартный комплект, когда на ткань такие небожеские цены. Пожилые женщины в фитнес-клубе обсуждают поездки к детям в Польшу, угощают чаем и зовут в гости.

В общем, Минск как Минск с поправкой на 2026-й. Будничный, разный, живой. Да, это не Минск 2019-го, когда культурная жизнь бурлила и в целом было радостно и задорно, но в нём по-прежнему есть пространство для жизни.

Кажется, полярные представления мигрантов — о том, что их город такой же прекрасный, каким они его запомнили несколько лет назад, или, наоборот, пустынный и серый — это прежде всего проекции их внутренних переживаний. А реальность сама по себе и где-то посередине.

• 31
• 2
• 7
• 10
• 3
• 10
• 0
• 0