Этим августом детская команда солигорского «Шахтера» (2003 г.р.) совершила нереальный футбольный трип, приняв участие в международном турнире в северокорейском Пхеньяне. Медалей из самой закрытой страны мира солигорчане в итоге домой не привезли — заняли седьмое место из восьми участников, — зато впечатлений — масса. Своими наблюдениями о стране Ким Чен Ына с Тарасом Щирым поделился один из тренеров белорусской команды Дмитрий Короткевич.
- Дмитрий, объясните, как вообще состоялась эта поездка?
— Я знаком с футбольным агентом Федором Сикорским, и примерно за месяц-два до начала турнира он мне сказал, что хочет предложить некоторым нашим командам поучаствовать в турнире ребят 2003 года рождения, который пройдет в КНДР. Нам удалось договориться, что Сикорский рассмотрит наш вариант, если вдруг кто-то откажется. БАТЭ очень долго согласовывали свое участие, а мы все очень быстро решили со своим руководством и дали оперативный ответ. Родители ребят были не против поездки.
- Чтобы попасть в Северную Корею, нужно заполнить массу документов.
- Еще в самолете нам выдали декларации, где нужно было прописать, что везем, какие у нас гаджеты, минимальные данные о себе, сколько валюты провозим и так далее. Все. Каких-то бумаг, которые касаются запретов, мы не заполняли. Но, к примеру, когда на стадионе я заснял на телефон фотографию северокорейского вождя, ко мне со всех сторон подбежали сотрудники местных спецслужб и попросили удалить фото. В этом плане там все очень сложно.
- С какими запретами вам пришлось столкнуться в Пхеньяне?
— В город мы самостоятельно вообще не выходили. Приехали в отель, нам предоставили двух якобы гидов, которые, сами понимаете, были сотрудниками спецслужб. Кроме того, с нами был азиатский агент — организатор поездки и переводчик. Туристы самостоятельно передвигаться по городу не могут — с ними всегда должны находиться сопровождающие. Когда мы ехали на тренировки или матчи, эти люди садились в автобус, и сопровождали нас. Ни вправо, ни влево свернуть мы не могли. Но вели себя наши гиды достаточно доброжелательно и дружелюбно. Один говорил только на корейском, все время улыбался, ходил, смотрел и сидел с нами за столом. Если появлялся какой-то вопрос, он помогал в его решении.
Нас возили на экскурсию, в ресторан, на стадион. На этом все. За одиннадцать дней за двери отеля мы не выходили и проводили в нем все свободное время.
- Это жестко. И чем вы там занимались?
— Жесткого для нас ничего не было. Мы жили в лучшем отеле страны. Он там один такой, и в него селят всех, кто приезжает в КНДР. Напоминает чем-то советские гостиницы «Украина» или «Космос» в Москве. Монументальное 50-этажное здание. Все масштабно, все в мраморе. Двери и лифт открывают сразу несколько швейцаров. Жили на 25 этаже.
В моей комнате был телевизор, по которому транслировали англоязычную «Аль-Джазиру», один китайский и два северокорейских канала. Что показывали? Классическую пропаганду: демонстрацию, Ким Чен Ына, как люди собирают яблоки, кукурузу, концерт, во время которого женщина в военной форме исполнила песню под баян или аккордеон. Чем-то напоминало «Песню года-85». А вот интернета не было, и связаться с кем-то было очень проблематично.
В ресторане было шикарное питание. Кормили северокорейскими блюдами. Это азиатская кухня, но с небольшим акцентом на Советский Союз. Нам подавали нечто похожее на оливье. Была какая-то местная капуста, ростки пшеницы, огурцы, помидоры, зелень. Мясо там очень своеобразное. Мы ели утку, и она оказалась немного сыроватая. По меркам Северной Кореи — это царское питание. Нужно понимать, что в стране недавно была война, люди недоедали, а у нас шведский стол, на котором стояли соки, разнообразные сладости, фрукты.
Всего этого было в изобилии. Нашим ребятам еда нравилась — набирали себе большие порции. Многое не съедали, что для северокорейцев было диким. Мы видели реакцию официантов. Они этого не понимали.
Около 5-7 человек за время турнира отравилось. У ребят была температура до 39 градусов, расстройство желудка. Однако это я связываю не только с непривычной едой. В Пхеньяне были большие перепады в температуре, очень сильно работали кондиционеры, под которыми я сидел в мастерке. Сильная влажность. Дождь прошел и два дня не высыхали лужи. Носки и белье три дня не могли высохнуть. И это при температуре в 40 градусов!
- Что вам запрещали делать?
— Выходить за территорию отеля, фотографировать памятники и изображения вождей. Возле памятников даже нельзя было находиться.
- Что из себя представляют северокорейцы? Что это за люди?
— Строжайший порядок и дисциплина. Улицы чистые. В городе очень много солдат и военных. Милиции почти не было видно, но везде есть сотрудники спецслужб. На перекрестках в Пхеньяне можно увидеть регулировщиков движения. Им проще поставить человека, чем светофор. На дорогах практически нет машин. А когда ты подъезжаешь к пешеходному переходу, возникает ощущение, что автобус сейчас поедет по головам. И никто на это не обращает внимание. На пешеходном переходе главный — водитель. Он сигналит и все расходятся.
Обычные люди каждый день выходят на улицы в белых рубашках и завязанных красных пионерских галстуках. Постоянно маршируют, ходят строем. В 6:30 утра все идут на зарядку. Площади все заполнены. Возникло ощущение, что они там по семь часов сидят на корточках.
В местных жителях чувствуется фанатичная и слепая любовь к своим политическим лидерам. Если у нас когда-то носили значки с изображением Ленина, то там — с Ким Ир Сеном или Ким Чен Иром. Носят исключительно х/б: рубашки, брюки, пиджаки. Пиджак, кстати, некоторые надевают на голое тело.
Машин на дорогах мало. Но, несмотря на это, они, как и мобильные телефоны, интернет, есть у всех местных серьезных людей. Просто в массы все это не пускают. Чтобы купить велосипед, нужно получить разрешение партии.
В стране маленькие зарплаты, но если нужна квартира, — дают. Коммунальные не платят. Тратить деньги особо не на что. Там нет изобилия продуктов или вещей. Но, в то же время, есть магазины, условно говоря, для блатных, где можно купить старый компьютер или ноутбук за 1200 долларов.
- Это правда, что туристы не имеют права в КНДР пользоваться местной валютой?
— Да. Но нас никуда не выпускали, поэтому мы все покупали в отеле за доллары и евро. В обычный магазин как-то завезли, но там нечего было покупать. Продавались водка на женьшене, сигареты, чай и примитивные магниты, куклы. Даже из сувениров ничего толкового привезти не удалось.
- Вы написали у себя в Инстаграме, что КНДР — страна контрастов. Что имели ввиду?
— Я бы назвал Северную Корею удивительной страной. Нам показали только то, что надо было показать. Нас повезли в зоопарк, и он там просто шикарный. В нем присутствуют все виды животных: от носорогов до гиен. После всех повезли, как понимаю, в лучший ресторан страны.
Перед нами поставили порядка десяти блюд. Уровень обслуживания официантов — запредельный. Я официантке задал вопрос: «А кто из местных жителей может позволить себе придти в этот ресторан?»Девушка сразу закатила глаза, ей что-то сказал один из северокорейцев, и она ответила: «Каждый житель Северной Кореи может позволить себе посетить наш ресторан». Это маразм. Ведь обычные местные работяги даже не подойдут к этому ресторану. Но там все показано так, что Северная Корея — это лучшая страна в мире, где есть все, что нужно человеку для счастья. В КНДР маршируют с барабанами и получают от этого огромное удовольствие. Рядом стоят старые советские пятиэтажки, а где-то неподалеку находятся футуристические многоэтажки в стиле современных зданий, которые возводят в Объединенных Арабских Эмиратах. В мире таких стран как КНДР немного. И когда ты это все видишь, то ощущаешь контраст с другими государствами.
Там распространен культ уважения к старшим. Люди кланяются всем подряд. Для нас это уже становится немного дико. Все дети знают свои права, и в Беларуси некоторые даже позволяют себе огрызаться с преподавателями, с тренерами, со старшими. В КНДР такого нет. С преподавателем там — на вы и шепотом. Не дай бог, что-то произойдет, тебя отправят на рудники, откуда уже не возвращаются. Когда сборная КНДР на чемпионате мира в 2010-м проиграла Португалии, тренера отправили в ссылку, а футболисты просто не вернулись в родную страну. Человек понимал — либо победил, либо умер. И это не метафора.
Комментарии